ФЭНДОМ


0ec656d2a7c4
Войска Штрафных Легионов — военные части бывших заключенных в составе Имперской Гвардии.

История и назначениеПравить

Штрафные Легионы состоят из галактического отребья. Туда попадают Гвардейцы, чья высшая мера наказания за преступления была заменена пожизненной службой. Это дикие банды отчаянных головорезов, одна часть которых сошла с ума от ярости, а другая от раскаяния. Выпущенные из камер смертников из-за своих способностей или животного инстинкта, эти подонки входят в самую несдержанную, яростную и взрывную армию во всей Имперской Гвардии. 

Дисциплина в Имперской Гвардии весьма сурова там, где происходят нарушения законов военного времени. Иногда можно закрыть глаза на пьяную драку, но убийство, будь то случайное или умышленное, не может остаться безнаказанным. Воры, убийцы, бандиты, трусы и дезертиры должны предстать перед выбором- смерть или служба в Штрафном Легионе. В Империуме высшая мера наказания предусмотрена за многие преступления, так что поток "добровольцев" в Штрафные Легионы не прекращается никогда. Солдаты, осужденные на штрафную службу, находятся там до самого конца своей короткой жизни. Им суждено существование под невыносимым гнетом вины, ибо своим преступлением они предали Императора. Для тех легионеров, кто искренне раскаиваются, возможность загладить свою вину имеется в полной мере, и многие погибают на поле боя в отчаянной попытке искупить свои грехи. В редких случаях штрафнику, который выполнил свою задачу и остался в живых, может быть даровано Императорское прощение. Легионеры, очистившиеся от грехов, могут вновь вступить в ряды Имперской Гвардии, хотя такое случается, возможно, раз в столетие; маленький лучик надежды, к которому тянутся эти проклятые души. 

Новоприбывшим легионерам бреют налысо голову, после чего накладывают татуировку со знаком отряда. Также, на них вешают ошейник с бомбой, чтобы заключенный не помышлял о побеге. Взрыв бомбы направлен только на виновника и весь вред окружающим от него- фонтан кровавых ошметков. В бою ошейники могут быть активированы Надсмотрщиком чтобы поднять дисциплину, не снижая боевой дух бойцов. 

Хотя Штрафные Легионы это прибежище для отбросов Империума, среди них можно найти способнейших воинов, лихих героев, чьи выдающиеся умения востребованы Императором. Из таких солдат формируют спецотряды для выполнения самых опасных заданий, где их необычайные умения и уникальные навыки необходимы для победы. Эти люди, собранные из разных полков, предпочли раскаяться в преступлениях против своего народа и очистить свою душу в битве. Некоторые из них предпочитают тут же погибнуть, но самые сильные и опасные из них, настоящие убийцы, выживают. И в каждой сотне жалких негодяев, что с плачем умирают под вражеским огнем, есть один безумный маньяк, ревущий клич победы. 

Рассказ про 13-й Штрафной Править

Внутри тюремного челнока было мрачно и неприятно, единственным источником света служила щель смотрового окна над гермодверью. Слышно было лишь тяжёлое дыхание крепко спящих охранников, полубезумный шёпот и приглушённые проклятия пребывающих в полубессознательном состоянии заключённых, переживающих наяву терзающие их кошмары.  Послышался грохот цепей и звук тяжёлых шагов по металлической погрузочной рампе, но мало кого из изнурённых невольных пассажиров это волновало. Гермодверь с шипением открылась, и искусственный свет ворвался внутрь камер, разгоняя тьму в самых тёмных углах челнока. Моргая, потягиваясь и недовольно бормоча, заключённые реагировали на это «дружелюбное» приветствие. В проходе показалась чья-то перекошенная массивная фигура, почти полностью перекрыв путь свету. Тяжёлые цепи свисали с запястий и лодыжек, соединяясь с покрытым шипами металлическим ошейником на шее; его обращённые в темницу безумные глаза ярко светились в темноте, но он вряд ли видел хоть что-то. Два стражника появились позади заключённого и повели его вперёд. Он проковылял пару шагов, прежде чем запнуться и приложиться головой о решётчатый настил палубы. Ворчащего и пытающегося огрызаться - чему, впрочем, мешал кожаный кляп – узника незамедлительно поставили на ноги. Стоило ему сделать всего пару шагов, как стражники среагировали, выхватив шоковые дубинки и посылая разряд за разрядом в тело этого амбала. Спустя пару секунд это подобие человека опустилось на колени, и град ударов прекратился. - Зубы Императора, этот парень – животное! – прошипел кто-то.  -Отставить болтовню, - рявкнул полковник Шеффнер, стоя на краю прохода и опираясь на офицерскую трость. На мгновенье он повернулся к испуганному человеку позади него и что-то сказал. Человек кивнул, а затем моментально исчез с рампы. Шеффнер вновь обратил своё внимание на пленника. - Снимите с него цепи, - приказал он охране, фокусируя взгляд на человеке на полу. - С-сснять? – заикаясь переспросил один из охранников, бросив взгляд полный ужаса на полковника. Полковник не пошевелился, хотя его подбородок почти незаметно подёрнулся в ухмылке. - Я не повторяю приказы, - скупо бросил полковник, продолжая оценивать полубессознательное тело на палубе. Имевший глупость заговорить охранник кинулся исполнять приказ пока остальные стояли с шокерами наготове. С помощью лаз-резака он разрезал удерживавшие узника цепи, и они упали на пол с резким лязгом, и охранник поспешил отойти от него подальше, стоило тому лишь подняться на ноги. Волосы заключённого спутались из-за пота, каждая мышца на его теле подёргивалась, будто одержимый в припадке, и, повернувшись, он уставился на полковника. Издав рык, он кинулся на полковника, протянув огромные лапы в попытке схватить его за шею. Охранники застыли в ужасе, но стоило заключённому начать движение, как Шеффнер отступил назад и ладонью, выпущенной со скоростью выстрела, буквально расплющил нос атакующего, забрызгав кровью свой парадный мундир. Амбал грохнулся на палубу, ударившись лбом с размаху о начищенный левый ботинок полковника. Перекатившись и поднимаясь пленник встряхнул головой и постарался убраться подальше от полковника, поглядывая на того с опаской. - И как мы этого бугая хоронить то будем? – дружелюбно поприветствовала заключённого Михаэльс – женщина, которую другие прозвали «Баба-ракета». Мрачный смех, раздавшийся вслед за её шуткой, резко прекратился, когда полковник с громким треском переломил трость пополам. - Вы все сегодня на урезанном вдвое рационе воды, - сказал он в ответ на шутку, входя в клетку и выкидывая разломанные части трости наружу. – Дело спасения ваших никчёмных душ не повод для смеха. Заключённый начал постепенно приходить в себя. Утерев кровь тыльной стороной ладони, он оглянулся, как будто только осознав своё местоположение, в его взгляде появилось понимание. - Какого фрага я здесь делаю? – медленно спросил он, обернувшись к валявшемуся рядом с ним человеку в потёртой офицерской шинели. Все присутствующие взглянули на Шеффнера в попытке угадать его настроение: иногда он был просто угрюм, или не только угрюмым, но и крайне жесток. - Ну же, давай, Крин, скажи им, - ответил полковник на застывший в глазах окружающих вопрос с абсолютно бесстрастным выражением лица. - Вас только что выбрали добровольцем в «Последний шанс», - сухо объяснил человек по кличке «Герой». – За свои преступления против Императора и всего человечества остаток жизни вы проведёте в 13-м Штрафном легионе до тех пор пока не получите Прощение Императора от полковника, ну или от самого Императора. И, разумеется, что получишь ты его у лично Императора когда сдохнешь.  - Вот как приветствуют новобранцев, - проворчал Шеффнер, неспешно подойдя и нависнув над «добровольцем». – Вы – предатели человечества и бессмертного Императора. Вы здесь, потому что нарушили клятву служить и защищать владения Его, вы подвели доверивщихся вам и сбились с истинного пути. Вы добровольно обменяли своё великое будущее в лоне человечества ради собственных амбиций и выгоды. Просто убить вас – значило бы, что ваши бессмертные души уже не спасти. Будь вам суждено предстать пред ликом Императора сейчас, то весы правосудия в руках Его вынесли бы вам беспощадный приговор. Поэтому я даю вам последний шанс доказать, что вы достойны прощения Императора. Вот почему вы здесь – спасти души от вечного проклятия. На мгновение он отвернулся, сделав пару шагов к двери, прежде чем повернуться на каблуках. Его глаза светились опасностью, а рот был перекошен от отвращения. - Вы искупите грехи ценой собственной жизни, а когда умрёте – то ещё будете благодарны мне за это! – недружелюбно заявил он, переводя взгляд с одного заключённого на другого.  - Ты! – прошипел полковник, указывая на клептомана-воришку по кличке «Щипач» Вэгин. – Почему ты здесь? - Потому что я не могу остановиться воровать? – ответил он, сам не будучи уверенном в своём предположении. - Нет, - прошептал Шеффнер, медленно покачивая головой и крепко сжимая руки в кулаки за спиной. – Вы все здесь не более чем отбросы. Но даже такой мусор как вы принадлежит Императору. У вас есть навыки, которые могут оказаться полезными в деле служения Ему, и хотите вы или нет – каждый из вас сделает то, что потребуется. Бросив последний пренебрежительный взгляд на собравшихся, полковник обернулся и прошёл к рампе в сопровождении двух тюремщиков. Человек со шрамом вновь появился в проходе, быстро оценив ситуацию единственным глазом; второй глаз был скрыт под металлической пластиной, намертво вживлённой в его глазницу. Его награды были закреплены на бронежилете, а лицо выглядело так, как будто лейтенанту приходилось нести на своих плечах тяготы целой вселенной уже много тысячелетий. - И что с нами теперь будет? – спросил Вэгин незнакомца. - Теперь? - переспросил он с не сулящей ничего хорошего ухмылкой. – Теперь ты отправляешься в самый дальний и глубокий конец преисподней о котором только мог слышать. Там вы будете сражаться для полковника. Ах да, вы, скорее всего умрёте, но если тебе чертовски повезёт, или ты так хорош как думаешь, то существует мизерный шанс вытащить свою задницу оттуда живой. А потом будет другая битва, другое поле боя, и ты снова бросишь вызов смерти, и так снова и снова, пока ты не замешкаешься или тебе просто не повезёт, и тогда, словив пулю, клинок меж лопаток или плазменную гранату ты перестанешь существовать. В последовавшей гробовой тишине лейтенант рассмеялся жестоким безразличным голосом; его эхо медленно стихало, после того как он вышел из камеры и закрывшаяся за ним дверь вновь погрузила узников во мрак.